Трехлетнее исследование показывает, что большинство эмигрантов не планируют возвращаться в путинскую Россию, несмотря на трудности адаптации.
Сергей возвращается с работы в свою квартиру в Белграде, где на балконе сушится белье с кириллическими надписями. Рядом с сербскими соседями он чувствует себя как дома — здесь говорят на родственном языке, понимают славянскую душу. Домой, в Россию, он уже не хочет. Слишком многое изменилось за три года войны.
«Я больше не чувствую себя релокантом. Я — эмигрант», — говорит Сергей, 35-летний айтишник, покинувший Москву в сентябре 2022 года после объявления мобилизации. Его история — одна из сотен тысяч, ставших частью крупнейшей волны эмиграции из России со времен революции 1917 года.
По данным исследования OutRush, охватившего более 8,500 российских эмигрантов в 100+ странах мира, менее 10% покинувших Россию после февраля 2022 года вернулись на родину. Еще более показательно: только 5% планируют возвращение в ближайший год. По данным UNHCR, Россия вошла в число стран с крупнейшими потоками перемещенных лиц.
Между двух миров: портреты новой эмиграции
Алексей из Москвы бежал в Турцию в панике, когда объявили мобилизацию. «Мне было все равно куда — главное, избежать отправки в Украину», — рассказывает 29-летний специалист The Moscow Times. Но турецкая мечта обернулась кошмаром: отказ в виде на жительство, взлетевшие цены на аренду, языковый барьер. Через восемь месяцев он вернулся в Москву — измотанный, но не сломленный. Теперь ищет возможности эмигрировать снова, на этот раз с четким планом.
Совсем иначе сложилась судьба Анны из Санкт-Петербурга. Семья с двумя дочерьми уехала в Израиль в марте 2022-го — как раз вовремя, чтобы избежать самого страшного. Но теракт 7 октября 2023 года и последовавшая война Израиля с ХАМАС разрушили ощущение безопасности. Когда муж потерял работу, решение о возвращении приняли болезненно, но быстро. «Ничто больше никогда не будет таким, как прежде», — призналась Анна, вернувшаяся в Петербург летом 2024 года.
А вот Дмитрий Приянников, 42-летний предприниматель, нашел свой новый дом за океаном. В Буэнос-Айресе он вместе с женой открыл русский гастро-бар Bucarest, где подают шашлык вместо аргентинской говядины. «Здесь мои дети свободны. Я свободен», — говорит он на ломаном испанском. Аргентина стала домом для растущего русского сообщества — в 2023 году страна выдала 3,750 виз на жительство россиянам, в десять раз больше, чем до войны.
От Белграда до Флорианополиса
Данные исследования OutRush рисуют карту новой русской диаспоры, разбросанной по всему миру. Но есть четкие тренды в выборе направлений.
Сербия стала неожиданным лидером вторичной миграции — сюда переезжают 22% тех, кто уже успел сменить страну. Низкий уровень дискриминации, простая иммиграционная система и растущее русскоязычное сообщество делают Белград магнитом для тех, кто ищет «не совсем Европу», но европейский уровень жизни. А война тем временем повлияла не только на людей, но и на глобальную авиацию — маршруты стали длиннее и дороже.
Латинская Америка стала сюрпризом последних двух лет. По данным Christian Science Monitor, Аргентина, Мексика, Бразилия, Уругвай и Парагвай выдали в 2023 году почти 9,000 виз россиянам — против 1,000 в 2020-м. Бразильский Флорианополис привлекает айтишников и серферов, аргентинская столица — семьи с детьми и предпринимателей.
Особую категорию составляют ЛГБТК+ эмигранты. По данным Buenos Aires Herald, многие представители этого сообщества нашли убежище в Аргентине, где могут открыто жить своей жизнью. «Я мечтал жить в дружелюбной к геям стране с тех пор, как понял, что я гей», — рассказал блогер Сергей Вахрушев, переехавший в Буэнос-Айрес.
Развенчанные мифы
Один из ключевых выводов трехлетних наблюдений — развенчание мифа о различиях между «мартовской» и «сентябрьской» волнами 2022 года. Социолог Маргарита Завадская и коллеги из проекта OutRush доказали: обе группы одинаково политически активны.
«Мы развенчали миф о том, что «мобилизационная волна» отличается от первоначальной», — объясняет Завадская. Распространенное заблуждение гласило, что мартовские эмигранты руководствовались идейными соображениями, а сентябрьские просто боялись мобилизации. Исследования показали: обе волны одинаково участвуют в волонтерской деятельности, активизме и протестах, жертвуют на антивоенные инициативы.
Ключевой момент: среди эмигрантов антивоенные настроения и антипутинские настроения сегодня практически одно и то же. Мобилизация была лишь триггером для тех, кто в принципе был готов уехать из несогласия с политикой государства.
Социолог Любовь Борусяк, ведущая лонгитюдное исследование высокообразованных эмигрантов из крупных городов России, фиксирует сложную картину адаптации. Большинство ее респондентов — москвичи и петербуржцы с высшим образованием, принадлежавшие к среднему классу.
«Эмиграция — это всегда даунгрейд», — резюмирует один из участников исследования. Профессора ведущих российских университетов переходят на временные позиции в зарубежных вузах, специалисты меняют сферу деятельности. Только одному академику из всей выборки Борусяк удалось получить постоянную позицию в зарубежном университете — и даже ему отказали в исследовательском гранте из-за подозрений в «работе на Кремль».
Лучше всего адаптируются айтишники, которые могут продолжать заниматься тем же, что и в России, получая сопоставимую зарплату. Хорошие перспективы у молодых россиян, поступающих в университеты или аспирантуры США и Европы.
Эмоциональные горки
Психологическое состояние эмигрантов кардинально изменилось за три года. Если в сентябре 2022 года лишь 37% респондентов OutRush чувствовали себя счастливыми, то к 2024 году этот показатель вырос до 53%. Доля тех, кто часто испытывает грусть, снизилась с 41% до 34%, одиночество — с 33% до 29%.
«Первоначальный шок от эмиграции постепенно сменился стабилизацией и поиском нового смысла жизни за границей», — отмечают исследователи. Успешная адаптация зависит от закрепления на местном или международном рынке труда и перспектив легализации.
Но полная интеграция остается проблемой. Как констатирует Борусяк: «Никто из моих респондентов пока не завел друзей вне русскоговорящего социального круга». Многие эмигранты остаются в «русском пузыре», общаясь преимущественно с соотечественниками.
Экономическое положение эмигрантов демонстрирует позитивную динамику. С лета 2023 года доля тех, кто может позволить себе крупные покупки, выросла на 7 процентных пунктов и достигла 62%. Первое заметное улучшение экономического благополучия произошло в 2024 году, когда многие закрепились на рынке труда.
Интересно, что те, кто эмигрировал в 2023-2024 годах, имели меньше финансовых ресурсов, чем уехавшие в 2022-м. Только 16% «поздних» эмигрантов могли позволить себе купить автомобиль против 26% «ранних». Уровень дохода оказался ключевым индикатором возвращения: среди вернувшихся в Россию только 10% могли позволить себе автомобиль против 18% оставшихся за границей.
54% российских эмигрантов обеспокоены возможностью легализовать свое пребывание в текущей стране. Особенно остро проблема стоит в Турции и Грузии, где 80% россиян сталкиваются с правовой неопределенностью.
Доверие к правительствам принимающих стран снизилось с 63% в марте 2022 года до 52% в 2024-м — в основном из-за бюрократических препон и опасений политических преследований. Парадоксально, но сообщения о дискриминации значительно сократились — с 24% в 2022-м до 14% в 2024 году.
Вторичная миграция
Одна из особенностей нынешней эмиграции — высокая мобильность. За период 2023-2024 годов каждый пятый российский эмигрант сменил страну, а 28% планируют переехать в следующем году.
Самый высокий отток зафиксирован из Турции и Грузии — около половины россиян покинули эти страны. В то же время из Германии, Испании, Нидерландов и США уехали лишь единицы процентов. Многие эмигранты называют Балтию, Сербию и Черногорию «недо-Европой» и стремятся попасть в «настоящую» Европу. Как отмечает Борусяк, только спустя два-два с половиной года жизни за границей процесс миграции из страны в страну замедлился. Культурная адаптация затрагивает даже бытовые привычки — отношение к бане в каждой стране свое.
90% эмигрантов поддерживают регулярную связь с родственниками в России, хотя число тех, кто обсуждает политику с семьей, немного снизилось. Удивительно, но растет число посещений России: в 2024 году 24% эмигрантов съездили на родину против 13% в 2023-м. Еще 24% планируют визиты в будущем.
Мужчины посещают Россию значительно реже — вероятно, из-за риска мобилизации.
При этом эмигранты четко разделяют Россию как родину и российское государство. «Они скучают по России — то есть по дому, близким, важным местам, но не скучают по государству и его атрибутам», — объясняет социолог Завадская.
Между надеждой и реальностью
54% эмигрантов рассмотрели бы возвращение при условии политических изменений в России. Для россиян в Европе правила тем временем изменились — языковые экзамены, визовые ограничения, новые законы. Треть из опрошенных указали главной причиной отъезда риск мобилизации — они могли бы вернуться при мирном соглашении с Украиной или гарантиях прекращения призыва.
Но большинство эмигрантов рассматривают возвращение только в случае «глубоких политических трансформаций» — и только если эти изменения выдержат испытание временем.
Социолог Завадская утверждает: вероятность возвращения россиян, проживших за границей более двух лет, стремится к нулю. Это подтверждается опытом различных массовых эмиграций в истории России.
Владимир Рувинский из Moscow Times приводит ключевой аргумент: «В течение трех лет войны многие эмигранты успели продумать и начать реализацию своих планов, то есть теперь у них есть условия и мотивация остаться за границей».
Стабильные русские диаспоры уже сформировались в различных странах. В отличие от предыдущих волн эмиграции, когда соотечественники «переходили дорогу при виде друг друга», современные эмигранты активно общаются и взаимодействуют. В Португалии русскоязычная диаспора объединяет россиян, белорусов и украинцев — работают службы питания, уборки, ремонта, музыкальные и художественные школы. Аналогичные сообщества возникли в Сербии, ОАЭ, Нидерландах. Многие эмигранты планируют получить иностранное гражданство или постоянное место жительства в ближайшие годы — еще один аргумент против возвращения в путинскую Россию.
Экологическое сознание
Неожиданный результат исследования — высокая экологическая осознанность эмигрантов. 59% беспокоятся о глобальных экологических проблемах, 35% — о проблемах в принимающих странах. Особенно озабочены ситуацией россияне в Сербии — почти половина отмечает сложную экологическую обстановку.
«Ситуация очень сложная, — рассказывает один из российских жителей Белграда. — Люди жгут все подряд: уголь в лучшем случае, но часто пластик и бутылки. Плюс несколько огромных заводов работают на устаревшем оборудовании».
63% респондентов считают, что защита окружающей среды должна иметь приоритет над экономическим ростом. Женщины демонстрируют большую экологическую осознанность: 71% против 57% у мужчин.
Новые возможности
Значительная доля эмигрантов выбирает предпринимательский путь адаптации. Аргентина, Бразилия, Испания, США, Сербия, Черногория и Грузия стали популярными направлениями для ведения бизнеса. В этих странах от 8% до 15% российских эмигрантов уже открыли собственное дело, еще 21-45% планируют это сделать. Впрочем, путь предпринимателя тернист: высокие налоги, таможенные пошлины, бюрократия, непрозрачное регулирование, экономическая нестабильность и валютные ограничения создают серьезные барьеры. Вместе с людьми за рубеж уехала и русская кухня — от гречки до борща.
43% эмигрантов работают в IT-сфере, 21% — в культуре, образовании, искусстве и медиа. IT-специалисты чаще всего селятся на Кипре, в Испании, Сербии, Великобритании и Нидерландах. Ученые и педагоги предпочитают Францию, Израиль, Германию и Турцию.
Политическая активность эмигрантов снижается по мере адаптации к новой жизни. Доля тех, кто подписывает петиции, упала с 34,4% в 2023 году до 15,9% в 2024-м. Участие в протестах также сократилось.
Однако 82% эмигрантов продолжают следить за новостями из независимых российских СМИ, 39% читают англоязычную прессу, 24% — медиа на языке принимающей страны. Только 5% полностью отказались от новостей, столько же полагаются на российские государственные медиа.
В президентских выборах марта 2024 года участвовали 41% эмигрантов — несмотря на длинные очереди и необходимость ехать в другие города для голосования.
61% россиян изучают язык принимающей страны — особенно активно в Европе и Латинской Америке. Самые низкие показатели в Сербии, Турции, Армении, Грузии и Казахстане — странах, где можно обойтись русским.
Только 13% эмигрантов свободно владеют местным языком, 20% изучают его интенсивно, еще 14% — от случая к случаю. В целом эмигранты предпочитают изучать английский, а не язык страны проживания.
77% респондентов общаются преимущественно с русскоговорящими, 15,5% — в основном с местными жителями, 7,5% — с мигрантами из других стран. При этом 80% доверяют местному населению, а 46% имеют трех и более близких знакомых среди местных жителей.
Демографические особенности диаспоры
Исследование CASE по русской диаспоре в ЕС показывает интересные различия между странами. Во Франции самый высокий уровень материального неравенства среди эмигрантов — рекордное число как с доходами ниже 3,000 евро в месяц, так и выше 10,000. На Кипре самая высокая доля зарабатывающих 3,000-7,000 евро ежемесячно. Исследования Migration Policy Institute подтверждают: характер российской эмиграции радикально изменился после 2022 года.
93% респондентов имеют временный или постоянный вид на жительство либо двойное гражданство, но большинство продолжают идентифицировать себя как «этнические русские» или просто «русские» — в два раза чаще, чем как «жители принимающей страны».
В Германии, где проживает самая многочисленная диаспора выходцев из постсоветского пространства, исследование ZOiS фиксирует серьезные политические сдвиги. Поддержка «Альтернативы для Германии» среди людей с российскими корнями почти в два раза выше, чем в среднем по населению. Почти в три раза выше поддержка новой партии Сары Вагенкнехт (БСВ).
Эти политические предпочтения отражают более широкие проблемы интеграции и отношения к войне в Украине. Значительная доля людей с российскими корнями не считает Россию единственным виновником войны.
Семьи с маленькими детьми однозначно не планируют возвращение, особенно если дети уже пошли в детский сад или школу за границей. Через год-два дети обычно адаптируются и начинают говорить на местном языке.
Бизнесмены с семьями покупают недвижимость за рубежом и берут ипотеку. Молодежь в возрасте 20-30 лет имеет меньше связей с Россией — Кремль вряд ли вернет их разговорами о великом прошлом России.
Как прогнозирует журналист Владимир Рувинский, пока Путин ведет войну, эмигранты не сидят сложа руки — они активно ищут новую страну, жилье, работу и думают о дальнейших планах. В результате они начали воспринимать себя не как релокантов, а как полноценных эмигрантов.
Новая русская диаспора как реальность
Три года спустя после начала полномасштабной войны России против Украины становится ясно: массовый исход россиян — не временное явление, а формирование новой глобальной диаспоры. От кафе в Белграде до пляжей Флорианополиса, от стартапов в Берлине до бань в Буэнос-Айресе — русскоговорящие эмигранты создают новые сообщества, далекие от путинской России. Эта диаспора качественно отличается от предыдущих волн эмиграции. Современные технологии позволяют поддерживать связи с соотечественниками по всему миру, создавать виртуальные и реальные сети взаимопомощи. Многие эмигранты остаются политически активными, но их активность все больше направлена на интеграцию в новые общества, а не на изменение России.
Эксперты CEPA предупреждают: западным правительствам не хватает понимания новой русской диаспоры и когерентной политики взаимодействия с ней. При правильной поддержке эти сообщества могли бы стать значительным активом в попытках Запада сдержать все более авторитарную и воинственную Россию.
Для большинства уехавших вопрос стоит не «когда вернуться», а «где построить новую жизнь». И судя по всем данным, эта новая жизнь будет проходить далеко от России Путина — в стране, которая сама сделала их эмигрантами поневоле.
По разным оценкам — от 500 тысяч до 1 миллиона человек. Точных данных нет, потому что многие уезжали через третьи страны и не попали в статистику принимающих государств.
Первая волна 2022 — Грузия, Армения, Турция, Сербия. Позже многие переехали в ОАЭ, Аргентину и Черногорию. В Европе популярны Германия, Кипр и Португалия.
Большинство — нет. Исследования показывают, что эмигранты проходят через «вторичную миграцию» — переезд из первой страны пребывания в другую, но не обратно в Россию.
Читайте также
- Быть русским в Европе-2024: правила игры изменились
- Российские продукты-эмигранты: что Россия подарила миру
- Как война в Украине изменила глобальную авиацию
Материал основан на данных проектов OutRush, лонгитюдного исследования социолога Любови Борусяк, анализе CASE, ZOiS, Stanford CDDRL, а также интервью The Moscow Times, Christian Science Monitor, Buenos Aires Herald и других источников.
