Игра в правильные ответы

Квиз-культура в России и за её пределами — это больше, чем просто развлечение. В одном из московских баров, где запах пиццы смешивается с напряжением мыслительного процесса, команда «Шредингеры» склонилась над листком бумаги. Вопрос кажется простым: «Какой композитор написал ‘К Элизе’?» Однако в этот момент между ними разворачивается целая драма — кто-то вспоминает школьные уроки музыки, кто-то ищет ассоциации, а кто-то тихо предлагает Бетховена, боясь ошибиться. Они не играют на деньги. По сути, они играют за нечто более ценное — за право считать себя знающими.

Квизы захватили нас с той неожиданностью, с которой модные течения обычно появляются в культуре. Одним вечером ты просто идёшь выпить с друзьями, а через месяц уже знаешь, что во вторник в «Дудке» классический интеллектуальный квиз, в среду в «Пропаганде» — тематический, а в четверг вообще можно доехать до Мытищ на квиз про советские фильмы. Иными словами, город покрылся сетью тайных интеллектуальных клубов, куда вход открыт всем, но настоящие завсегдатаи знают друг друга в лицо.

Генетическая память

Есть что-то глубоко русское в этой любви к викторинам. Мы — дети страны, где интеллект всегда был валютой, где знания служили и защитой, и оружием, и способом выделиться в толпе. Владимир Ворошилов создал «Что? Где? Когда?» в 1975 году, заложив основы того, что сегодня превратилось в целую индустрию с оборотом 154 миллиона рублей в год только у одной франшизы.

Тем не менее это не было изобретением на пустом месте. Интеллектуальные салоны, литературные вечера, споры «на кухне» — всё это формировало культуру, где умение блеснуть эрудицией было не просто развлечением, а способом заявить о себе. Более того, советская интеллигенция, зажатая в тисках идеологии, нашла в интеллектуальных играх островок свободы — здесь можно было проявить себя без оглядки на политические взгляды.

Сегодняшние квизы — это во многом продолжение той же традиции, только адаптированной к эпохе демократии и рыночной экономики. В Братске библиотеки проводят более 40 квизов в год, от литературных до медицинских, и даже записывают видеовопросы с местными писателями. Таким образом, это не просто развлечение — это способ сохранения культурной памяти, передачи знаний, создания общности.

Экспорт интеллекта

Русскоговорящие эмигранты везут квиз-культуру с собой как священную реликвию. В Нью-Йорке играет 30–35 команд каждые две недели, в Лондоне работает проект «Квиз, плиз!», а франшиза «МозгоБойня» дошла до 25 стран мира. В Израиле живёт 900 тысяч русскоговорящих — это 15% населения страны, и для многих из них квизы становятся способом поддержания связи с родной культурой. При этом подобный процесс хорошо знаком и новой волне российских эмигрантов, для которых интеллектуальные игры — один из первых способов найти «своих» на новом месте.

В Германии, где еврейские иммигранты из бывшего СССР составляют значительную часть общины, квизы на русском языке помогают сохранять язык для второго поколения. В частности, это уже не просто игра — это инструмент культурной передачи, способ сказать детям: «Помни, откуда ты». Именно поэтому русские в Европе нередко организуют интеллектуальные вечера ещё до того, как обзаводятся привычными бытовыми ритуалами.

Демократизация элитарности

Современный квиз — это компромисс между интеллектуальными амбициями и массовой культурой. Исследователи называют его «гибридным продуктом» между элитарной и массовой культурой — достаточно умным, чтобы польстить самолюбию, но достаточно простым, чтобы не отпугнуть.

В барах играют юристы и таксисты, программисты и учителя, студенты и пенсионеры. Между тем демократия знаний проявляется в действии — здесь неважно, какой у тебя диплом, важно, помнишь ли ты, что Волга впадает в Каспийское море, и знаешь ли, кто такой Стив Джобс. Квизы появились в России в 2000-х, но стали популярными 10 лет назад и достигли нового пика после пандемии.

В результате квиз стал социальным лифтом для эрудитов, местом, где знания превращаются в социальный капитал. Здесь каждый может почувствовать себя знатоком, экспертом, интеллектуалом — даже если завтра снова пойдёт на работу, которая не требует знания столиц африканских стран. Впрочем, это лишь одна сторона медали — не менее важно само ощущение принадлежности к сообществу единомышленников.

Азарт versus общение

Есть ли здесь настоящий интеллектуальный азарт или это просто ещё один способ хорошо провести время с друзьями? Возможно, именно в этой неопределённости и кроется секрет успеха квизов. Семён Черноножкин, создатель франшизы «МозгоБойня», называет это «самокопирующимся продуктом на стыке четырёх потребностей — в азарте, встречах с друзьями, развлечении и желании узнать что-то новое».

Кроме того, квиз не требует особой подготовки, как шахматы. Не требует физической формы, как спорт. Не требует таланта, как искусство. Он требует только того, что у каждого есть в избытке — мнения о том, что он знает больше других. И это мнение нужно постоянно подтверждать.

Наблюдая за командами в баре, понимаешь: они пришли сюда не за призом (обычно это бутылка шампанского или скидка на следующий визит). Они пришли за подтверждением собственной значимости, за правом сказать в понедельник коллегам: «А мы вчера на квизе заняли второе место». Например, для кого-то это становится еженедельным ритуалом — не менее важным, чем поход в европейскую сауну или поиск знакомых российских продуктов на полках местных магазинов. В эпоху, когда информация доступна одним касанием экрана, знание чего-то наизусть становится почти актом протеста.

Русская душа в глобальном формате

Квизы — это история о том, как русская интеллектуальная традиция адаптировалась к глобальному миру. Британские паб-квизы существовали с 1976 года, однако в России они обрели особый смысл. Здесь это не просто развлечение — это способ сохранения культурной идентичности.

В Канаде и США русскоговорящие сообщества используют квизы для передачи культурных ценностей новому поколению. В Германии они становятся мостом между русской идентичностью и немецкой реальностью. В Израиле — способом интеграции в многонациональное общество без потери собственных корней.

Это не просто экспорт развлечений. По сути, это экспорт модели мышления, где интеллект ценится выше материального благополучия, где знание истории важнее знания биржевых котировок, где умение рассуждать ценится больше умения зарабатывать.

Эпилог знания

Возможно, квизы популярны потому, что в эпоху Google и искусственного интеллекта мы ностальгируем по времени, когда знания нужно было носить в голове. Каждый правильный ответ — это маленькая победа человеческой памяти над машинным разумом, утверждение того, что мы ещё способны помнить, анализировать, удивляться.

Команды играют в Братске, Москве, Нью-Йорке и Берлине, объединённые единым ритуалом поиска правильных ответов. В этом есть что-то трогательно человеческое — желание быть умнее, чем ты есть, и при этом оставаться частью сообщества людей, которые разделяют это желание.

Квизы — это про то, что мы до сих пор верим: знания делают нас лучше. Даже если это знание о том, сколько костей в теле взрослого человека или в каком году вышел первый iPhone. В мире, где всё можно найти в интернете, мы всё ещё собираемся в барах, чтобы доказать — человеческая память чего-то стоит.

Читайте также

• Новая эмиграция россиян — куда и зачем уезжают люди, создающие русскоязычные сообщества по всему миру
• Русские в Европе — как живут и адаптируются русскоязычные в странах ЕС
• Российские продукты за рубежом — ещё один способ сохранить культурную связь с домом